Зимний фестиваль экстемальных видов спорта МОСКОВСКОЕ МОРЕ

 

:: газета Тверская жизнь


                  
            Как городская барышня на кайт-фестиваль ездила

  Фестиваль зимних экстремальных видов спорта «Московское море», проходивший в минувшие выходные под Конаковом, собрал более двух тысяч спортсменов и зрителей. В небе над Иваньковским водохранилищем рябили десятки кайтов, парапланов, дельтапланов, их моторизованных разновидностей. По «суше» – замерзшей глади Московского моря сновали снегоходы, мотоциклы, лыжники и особо бесстрашные зрители. Конечно, корреспонденты «ТЖ» не упустили возможности опробовать на себе хоть что-нибудь из широкого спектра этих экстремальных радостей.
Парус
Только кайтеров в этом году заявилось почти в два раза больше, чем в прошлом, – 62 спортсмена. И состязались они в двух дисциплинах: «Х-рейс» и марафон. Дистанцию марафонского заезда организаторы обозначить затруднились, сказали лишь, что «от старта до Дубны километров двадцать… по прямой!». Конечно же, кайтеры ехали не по прямой, а по замерзшему водному пути. Марафонцев было шестнадцать, и все они до финиша доехали. На наш вопрос: «А как же они обратно добирались?» судьи буднично пожали плечами: «На автобусе!» Сей подвиг не мог не вызвать у нас восхищения, только представьте: мороз минус 25 градусов, сильный ветер и более двадцати километров непрерывной гонки! Первый раз увидев человека на кайте, я долго пыталась уразуметь: что из снаряжения, одетого на спортсмене, есть кайт? Путанице в голове способствовало и то, что кайтеры проносились мимо и на лыжах, и на сноубордах. Как выяснилось, все проще: кайт (англ. kite – воздушный змей) – это парус, отсюда и название этого вида спорта. Спортсмен закрепляет на поясе стропы, удерживающие полотнище кайта, а на ногах у него может быть все что угодно, в зависимости от времени года и предпочтений. От лыж и сноуборда до роликов. Возможен даже вариант с багги.
Летающая телега
Ветер, позволяющий «встать» на кайт, был только в первый день соревнований, поэтому на второй и третий день фестиваля в небе мельтешили только разноцветные крылья различных дельта-, парапланов и их моторизованных разновидностей. Дабы оценить прелесть пребывания в воздухе не только со слов пилотов, я решилась сама обозреть Иваньковское водохранилище с высоты птичьего полета. Для начала пришлось снять шапку с помпоном и надеть шлем. Толпящийся рядом народ тут же посоветовал замотаться шарфом по самые глаза – «там будет холодно». Жаль, что советчики не уточнили, НАСКОЛЬКО холодно. А посему отважная я прикрыла шарфиком подбородок (чтоб было чем дышать и говорить) и уселась в указанное кресло мотопараплана, который в профессиональной классификации зовется парателегой.
Первым открытием для меня было то, что я, пассажир, сижу впереди пилота. Вторым открытием стало то, что я вдруг вспомнила, что боюсь высоты! И всегда очень-очень боялась! Поэтому тут же намертво вцепилась в железные «поручни», для какой-то надобности предусмотренные конструкцией мотопараплана. Если совсем уж упрощенно описывать парателегу, то это два кресла на лыжах, а сзади прикреплен мотор, от всего этого идут стропы, которые и держат парус.
Вот меня пристегнули, сказали, что после взлета можно отпустить руки и вообще вертеться по сторонам. Все эти напутствия уже мало доходили до меня, просто парализованной ужасом. В голове неслись мысли типа: «А может, того… отказаться?» или «А если я… это…разобьюсь?!» Но вылезти из вызвавшей у меня такой ужас «телеги» я бы вряд ли смогла – потому что вцепилась в «поручни» так, что не чувствовала рук, двигать ими не могла и дар речи потеряла. А тем временем уже, наверное, третий по счету помощник пытался завести мотор нашего мотопараплана, который упрямо не хотел работать. Тут я совершила подвиг: смогла повернуть голову, дабы посмотреть, что же там происходит. И тут… вдруг мотор завелся и мы тронулись! Несколько метров эта невообразимая конструкция, подпрыгивая на кочках, несется по земле, а потом, задрав кверху нос (который вовсе не нос, а лыжа, с моими нависающими сверху ногами), взмывает в небо. Кстати, перед полетом пилот спросил у меня: «Как полетим? Поэкстремальней или стандартно?» Конечно, я высокомерно заявила, что стандартные полеты можно оставить для туристов, а журналисту впечатления надобны. Видимо, в экстремальную программу входила необходимость перепугать пассажира до полусмерти крутыми виражами сразу после взлета. В общем, каждую секунду мне казалось, что мы накренились исключительно для того, чтобы упасть. Коллеги, оставшиеся на земле (а я села в мотопараплан первой), говорили, что взлетали мы по спирали. А пока они любовались этим замечательным зрелищем, я мысленно костерила писателя Фрая, который в каждом своем произведении пишет об умиротворяющей дыхательной гимнастике одного из своих героев – Шурфа Лонли-Локли, но не раскрывает ее сути. Пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце и легкие, отказывавшиеся работать, честное слово, я изобрела собственную гимнастику!
Когда мне удалось отдышаться и опустить голову вниз, я сообразила, что черные точечки внизу – это не снегоходы, а люди! Спокойно полетав над тем местом, откуда мы поднялись, пилот решил, что надо добавить экстриму, и мы понеслись к лесу.
К слову, еще на земле, направляясь прогулочным шагом к парателеге, в которую мне предстояло сесть, я вещала коллеге о том, что над лесом я бы ни за что не полетела – а ну как падать придется (причем внятного объяснения, чем лес хуже льда как предполагаемое место падения, я дать не смогла). В общем, не понравился мне лес. Мало того, что мы начали кружить над высоченными березами и соснами, так пилот еще решил зависнуть над лесом, наверное, для того, чтоб я получше что-нибудь там рассмотрела. Рассмотреть я ничего не рассмотрела, зато отчетливо услышала, как винт двигателя замедляет обороты. «Теперь уж точно падать», – уже без прежнего ужаса философически решила я. Но упасть и в этот раз не довелось, и мы, покружив над взлетающим воздушным шаром, пошли на посадку. Когда мотопараплан приземлился, пилот, бодренько выскочив, тут же унесся в неведомом направлении. Посему окоченевшие и намертво сжатые на перильцах руки отлеплять пришлось самой. Как и отстегивать ремни, снимать шлем и нечленораздельно мычать на восторженные вопросы коллег: «Ну как?!» Кстати, остальных жаждущих неба представителей прессы лихой пилот катал куда осторожней – видимо, мои полные ужаса глаза его в этом убедили.
Отчего дельталет лучше
Отойдя от пережитого ужаса и хвастливо вещая всем вокруг, что «я б еще во-о-он на тот, с треугольником наверху, села», я взобралась на снегоход и, сосредоточенно вцепившись в руль, понеслась от берега водохранилища. Пока инструктор объяснял мне, где газ и тормоз на блестящей черной «Ямахе», один из организаторов соревнований задумчиво так сообщил моим коллегам: «Сколько народа побилось на этих снегоходах….». Подпрыгивая на оледеневших ухабах, я предавалась восторгу на бешеной скорости – целых сорок километров в час. Значительно удалившись от берега, я заметила прямо перед снегоходом пожелтевшую трещину на льду, почему поспешно повернула обратно. Правда, когда попыталась рассказать об этой самой трещине, меня подняли на смех, чем крепко обидели. Посему я решила на снегоходе больше не кататься, а обязательно полетать на том, «с треугольником наверху», при ближайшем рассмотрении оказавшемся мотодельтапланом.
В мотодельтаплан, или по-правильному дельталет, я садилась без прежней паники. Теперь на меня надели шерстяную маску а-ля «Фантомас» с прорезью для глаз и огромный шлем с радиоприемником. В дельталете я сидела уже позади пилота, причем пристегнули меня весьма серьезно – по рукам и ногам, да еще двумя ремнями перетянув туловище. По ощущениям полет на дельталете интереснее, потому как сей аппарат маневреннее и быстрее. Еще можно наблюдать за действиями пилота, который сидит впереди и управляет дельталетом с помощью железной рамки.
Думаю, лес для пилота – место заколдованное. Ибо и в этот раз именно над лесом протекло несколько незабываемых секунд моей девичьей жизни. Пилот просто отпустил рамку, отчего мы практически зависли на одном месте, помахал руками и начал что-то кричать мне в наушники. Пока мы были на земле, я его отлично слышала, но, как только мы поднялись в воздух, в наушниках раздался невообразимый треск, отчего на землю меня вернули окончательно оглохшую. Так вот, не докричавшись до меня по рации, он решил повернуться ко мне и что-то сообщить. От ерзаний пилота дельталет начал колебаться и крениться… Ужаса на этот раз не было, ибо до этого мне удалось побеседовать с пилотом, который представился как Алексей, выяснить его место службы и количество падений. Поскольку несчастных случаев в его практике не было, я быстренько раз пять повторила про себя: «Так надо, не бойся» и спокойно начала вертеть головой по сторонам. Конаково разглядеть мне не удалось, красота окрестностей и без того впечатляла. Когда дельталет спустился ниже и полетел уже над водохранилищем, мне даже удалось помахать рукой в огромной рукавице улыбающемуся рыбаку в ушанке (очень низко летели, разглядела) и остановившемуся поглазеть на бело-красно-синекрылый дельталет лыжнику. Когда мы приземлились и на мне расстегнули ремни, пилот Алексей (возивший меня и на парателеге) задорно завопил: «Скажи, на дельталете лучше?! Скажи!»
Как упал дядя Вася
Уже знакомый читателю пилот Алексей и его товарищ, инструктор по парашютному спорту Денис, оказались людьми словоохотливыми и гораздыми рассказать не один десяток баек впечатлительным городским барышням. Вот самые интересные из них:
– На Ямале есть занесенная в Красную книгу популяция белых журавлей – стерхов, – рассказывает Алексей. – Крупные птицы, ростом до полутора метров примерно. Их осталось всего несколько сотен, и когда они размножаются, откладывают всего по два яйца. Когда птенцы вылупляются, более сильный просто убивает слабого. Поэтому, чтоб сохранить жизнь этим птенцам, ученые вынимают из гнезда яйцо и отвозят в инкубатор. А когда они вырастают и приходит пора мигрировать, тут-то и пригождаются дельталеты. Несмышленыши летят за ним как за мамой-птицей! Крылом к крылу! Так и провожаем птиц к месту зимовки.
Умилившись благородной профессии орнитолога, мы потребовали баек от парашютиста Дениса, который и поведал историю «про дядю Васю»:
– Когда испытывают парашют, понятное дело, прыгает с ним не человек, а манекен, которого мы называем «дядя Вася» или «Иван Иваныч». Так вот, испытываем парашют, раз скинули «дядю Васю» – все нормально, парашют раскрылся. Второй раз – тоже. А вот на третий раз нашему «дяде Васе» не повезло. Мало того что парашют не раскрылся, так еще нашего «спортсмена» угораздило упасть на колхозное поле, где вовсю работал народ. Представьте такую картину: работают люди себе в поле, тут падает сверху человек, затем сразу подъезжает толпа весельчаков на грузовике, с прибаутками закидывает «труп» в машину и уезжает! Через пару часов к нам приехала милиция с парой сознательных граждан – свидетелями падения «дяди Васи». Милиционеры спрашивают: «Прыгал у вас кто?». Мы отвечаем, что прыгал. «Кто прыгал?!» – ужасаются милиционеры. Мы отвечаем: «Дядя Вася!» Другие кричат: «Иван Иваныч!» В общем, долго мы милицию убеждали, что «прыгал» манекен.
Яна СОЛНЫШКИНА
Тверская жизнь 2 марта 2007 (пятница) 26129 – 38



Еще отчеты:
1. Газета Караван  2. Газета Тверская жизнь 3. Газета Вече Твери  4. Газета Заря  5.ГТРК Вести-Тверь  6. Иваныч   7.Алексей Охотников


 

:: Фестиваль 2008:
:: Фестиваль 2007:

:: Фестиваль 2006:
:: Фестиваль 2004:
:: Фестиваль 2005:




 


 
 Проект сайта www.konakovo.org,  дизайн Pavel Khoroshilov.  
 

Программирование на PHP для начинающих [an error occurred while processing this directive]